КиноЛюди

Выдающееся русское кино: фильм Чужая (2010)

В ролях: Наталья Романычева, Евгений Ткачук, Кирилл Полухин, Ацамаз Байкулов, Александр Голубков, Анатолий Отраднов
Режиссер: Антон Борматов
Кинематографическая школа: Российское кино
Жанр: Боевик, Драма
Длительность: 01:39

Сюжет фильма Чужая

Украина, Киев, реалии смутных 90-ых.

Бабая, положившего из «люггера» троих, поймали мусора и усиленно колют на предмет дачи показаний. Местный авторитет – Рашпиль хочет избавить неудачливого подчиненного от соблазна «запеть». Он направляет в Чехию братков – Малыша с его команду – Соплю, Гирю и Шустрого – на поиски скрывшейся сестры Бабая – Анжелы, по кличке Чужая.

Как выясняется на месте бедовая сестра Бабая уже продана цыганам и томится в грязном борделе. Но бандиты вызволяют Чужую и везут домой не на спасение, а на верную гибель. Осознавая свою судьбу, Чужая, оказавшаяся «сукой редчайшей, редкой масти тварью», которой в добавок уже нечего терять, готова на все. И герои фильма один за одним погружаются в свою судьбу как в серую трясину.

Фильм «Чужая» снят по одноименной книге Владимира «Адольфыча» Нестеренко.

книга "Чужая"Владимира «Адольфыча» Нестеренко

Рецензии на фильм «Чужая»

Криминальное чтиво по-русски – рецензия на фильм Чужая

автор: Сидоркина Галина

Афиша фильма сразу же привлекла внимание. Во-первых, продюсерский дуэт Игоря Толстунова и Константина Эрнста. Полгода назад они вместе с Валерией Гай Германикой посягнули на самое святое, наступили на самую больную мозоль свои сериалом «Школа».

Во-вторых, фильм снят по книге скандального контркультурного активиста Владимира «Адольфыча» Нестеренко, не по наслышке знающего материал. Те, кто читал книгу, сравнивают ее с фильмом «Бумер», но добавляют: «Только по-настоящему». Успев в свое время побрататься с криминалом, Владимир «Адольфыч» Нестеренко сам побывал в местах не столь отдаленных, где овладел не только азами «блатного дискурса», но и, как рассказывает сам, искусством анальной контрабанды, а также другими, полезными навыками . Но, что еще более примечательно, вернулся живым, да еще и книжку о своем бесценном опыте написал! Изначально сочиненная с прицелом на сценарий «реального» фильма о братве, книжка «Чужая» отличалась предельной достоверностью, напряженным сюжетом и вольным языком с матерно-блатными диалогами. В общем, Владимир «Адольфыч» Нестеренко еще до фильма заставил заслуженных литераторов заскулить от зависти.

В-третьих, наконец-то наши кино деятели бросили жалкие попытки переплюнуть Голливуд в заранее неконкурентоспособных для российского кинематографа жанрах: фантастике, фильмах-катастрофах, масштабных экшенах, мелодрамах и комедиях. Плюнули и решили вернуться  туда, где могут снять «почти наверняка» – в авантюрную бандитскую драму с приключениями, любовной линией и перестрелками про Россию, наше время, да так, что их «Никита», «Криминальное чтиво» и даже «Прирожденные убийцы» отдыхают. По крайней мере, в глазах отечественного кинозрителя это, в любом случае, роднее и понятнее.

Те, кто до сих пор ностальгирует по началу 90-х со всеми вытекающими последствиями: пацанами-братанами в скрипучих черных кожаных куртках с барахолки или малиновых пиджаках, с насупленными взглядами и бритым головами, проститутками с пистолетами, песнями группы «Комбинация», «голимыми  говномутками» и тому подобному, после просмотра фильма «Чужая» смогут с удовольствием произнести сакраментальное: «Да, так и было».

Но создателям фильма «Чужая» удалось не только возродить традиции «Брата», «Бумера», «Бригады», «Сестер» и т.д., но и приумножить их. В «Чужой» добавлено поистине артхаусное размышление о природе зла и справедливом возмездии, сильно усилена психологическая составляющая. «Чужая» обходится без шикарных по тем временам автомобилей, гонок, захватывающих перестрелок, почти все действие происходит в помещении и очень достоверно сыграно «лицом», снятым крупным планом. Главная героиня фильма – «Чужая» тоже сложнее, она не однозначно «хорошая» или «плохая», просто она готова на все.

В финале даже выведена мораль: когда все рушилось, сильным оказывался тот, кто ничем не скован. Но, когда ситуация стабилизируется, рано или поздно придется за все заплатить.

Сейчас такое кино уже не может быть очень страшным (теперь оно смотрится почти как сказка). Но оно не может быть и смешным – герои страдают, они обречены, слишком уж все трагично. В общем, спорный фильм, единственный из русского кино, который по-настоящему стоило смотреть в этом году.

P.S. Саунтрек к фильму «Чужая» почему-то не отложился в моей памяти. Но эта песня, как мне кажется, подошла бы этому фильму как нельзя лучше.

Жанна Агузарова – Королева Сансета

По следам "Чужой": реклама фильма у одного из московских вузов. Красиво, но автор, видимо, думал о фильме "Изображая жертву".

По следам "Чужой": реклама фильма у одного из московских вузов. Креативно, но автору, видимо, удалось только посмотреть фильм "Изображая жертву".

«Чужая» на этом празднике жизни

Автор: Серафима Скибюк

журнал «Rolling Stone», № 71

Перед премьерой экранизации книги Владимира «Адольфыча» Нестеренко RS встретился с исполнительницей главной роли Натальей Романычевой, на которую делает отдельную ставку продюсер фильма Константин Эрнст

Севастопольская актриса Наталья Романычева опаздывает на интервью уже на полтора часа – пробки. В баре Rolling Stone на Болотной жарко, к чашке с кофе прилипает сахар, посетители, развалившись в креслах, курят, смотрят на часы и лениво пережевывают сандвичи. Через минуту после того, как коротко стриженная голова Романычевой появляется у лестницы, в баре поднимается суматоха. Вокруг актрисы начинает суетиться фотограф и визажист, призванный придать обычной с виду девушке вид роковой красотки а-ля «Криминальное чтиво» (это одно из условий интервью – прим. RS). «Я бы не смогла жить в Москве, она для меня слишком большая. Я привыкла, когда прошел пятнадцать минут по набережной, и уже в родном театре», – надевая парик Чужой, Романычева сосредоточенно глядит прямо перед собой. Я устраиваюсь неподалеку, пока визажист мажет черным веко актрисы, и выясняю нехитрую историю превращения Натальи в героиню фильма по сценарию Адольфыча. Родилась в Симферополе, в восемь лет пошла в театральную студию, в старших классах прогуливала школу, перебегая автостопом в Ялту. Лес, хиппи, ролевики-толкиенисты, потом театральный институт, переезд в Севастополь.

«Не дралась, под забором не ночевала, грибами и травой не увлекалась, – перечисляет Романычева. – Антон (Борматов, режиссер «Чужой», – прим. RS) сразу меня спросил, умею ли я забивать косяки. Я, конечно, не умела – тут же появился реквизитор и стал моим гуру и наставником. Антон говорит: «Так, не трогать актрису!» А вся съемочная группа ходит вокруг и ржет над тем, как я методично забиваю. Начали работать где-то на сороковом». Романычева делает глоток из стакана с водой и замирает. Лучшие силы из числа деятелей русского Интернета пять лет ожидали экранизации книги Владимира «Адольфыча» Нестеренко. Писатель с криминальным прошлым ведет свой блог на Livejournal из Киева и с радостью вступает в перепалки с русскими коллегами. Разумеется, успех или неуспех «Чужой» будет в основном иметь значение именно для людей, помешанных на Интернете. С автором оригинального текста Романычевой познакомиться до сих пор не удалось: «К сожалению, не случилось – я очень об этом жалею. Еще в Крыму, на первом этапе съемок, остальные персонажи фильма устроили с Адольфычем что-то вроде мальчишника. И даже никому в голову не пришло меня позвать».

Через четверть часа актриса уже стоит перед фотографом в полной экипировке: кожаная куртка, яркие губы, короткая юбка. «Мама в шоке от моих ролей. В театре у нас был достаточно жесткий спектакль «Кармен», в котором я играла главную роль. Его поставил режиссер Линас Зайкаускас – получилась чернуха в полный рост и, конечно, фурор и скандал на весь Крым. В общем, два года два раза в месяц я умирала на сцене от ножевого ранения, а потом спектакль сняли. Но с тех пор меня стали приглашать в кино только на агрессивные роли. Если бы у меня была дочь и она бы играла такое, не думаю, что я была бы в восторге». «Я никого не осуждаю и не лезу в политику, но самое обидное, что если раньше в войнах была необходимость, то сейчас люди гибнут за бабло. У всех в голове только бабло, бабло и бабло. Причем умирают совершенно невинные люди, которые к этому баблу не имеют никакого отношения». Наталья с грустью говорит мне, что до участия в «Чужой» не курила и очень переживала, когда приходилось ругаться матом. Фотограф просит принести актрисе сигарету: чтобы реалистичнее смотрелась в кадре. Из-за опоздания времени на разговор у нас в обрез, и в небольшом перерыве между съемками я отвожу Романычеву в тихий угол на пару слов. Официантка приносит Наталье чай. «Мне в детстве часто снились сны, что война идет и что немцы бомбят город – я в разрушенном городе и пытаюсь найти маму, мне очень страшно. Я вижу, что немцы бегут и что деваться некуда. Эти кошмары меня мучили, я плакала и просыпалась». Чай остывает, время заканчивается, и, не притронувшись к чашке, Наталья встает и уходит.

кадр из фильма чужая
Воровскую жизнь она вела
// Лидия Маслова об экранизации «Чужой» Владимира «Адольфыча» Нестеренко
журная Коммерсант Weekend №22 (168) от 11.06.2010
Фильм «Чужая», продюсерский проект Константина Эрнста и Игоря Толстунова, сделан по книге Владимира «Адольфыча» Нестеренко — жесткой разновидности «криминального чтива» в жанре road action. Этот бестселлер 2006 года написан уже как готовый сценарий, у автора которого, знающего бандитскую среду изнутри, имелся ряд претензий по достоверности как к произведениям Данила Корецкого про Антикиллера, так и к сериалу «Бригада», и к фильму «Бумер», аналогичному «Чужой» по драматургической конструкции.

В «Чужой» бригада из четырех бандитов едет с Украины в Прагу в поисках сестры попавшего в тюрьму пацана, которого прессуют мусора: криминальный авторитет Рашпиль, опасаясь, как бы его не сдали, хочет взять девушку в заложницы. Вместо девушки, однако, обнаруживается существо настолько отмороженное, что имевшие с ним дело мужчины только и могут выразить свое недоумение, откуда такие вообще берутся, прозвав ее Чужая, в смысле Alien.

В момент выхода книги Адольфыча успех ее у литературных критиков объяснялся, очевидно, тем, что многие просто влюбились как в секс-символ в героиню, жестокую, хитрую, бесстрашную и решительную, да к тому же еще сочиняющую исповедальные стихи: «Но если б жизней дали бы хоть две, одной бы я рискнула за лавэ». Чужая как типаж составлена из нескольких культурных источников: классический персонаж film noir — роковая женщина, Миледи из «Трех мушкетеров» (которые упоминаются и в книге, и в фильме), нарочито агрессивно оттюнингованная, как «девятка» с тонированными стеклами, в стилистике бандитских 1990-х, с богатым словарным запасом специфической направленности и готовностью отгрызть противнику кадык (нечто подобное героиня книги проделывает через пару страниц после своего появления). Ну и чтобы снять оставшиеся вопросы о происхождении редкой твари и ее жизненных принципах, персонажи книги недвусмысленно объясняют погоняло Чужой: «Смотрел фильм про космос? Там дракон был с кислотой вместо крови. Яйца в людей откладывал».

При всей неотразимости женских персонажей такого плана в книге Чужая не столько живая женщина или объект эротических фантазий, сколько, с одной стороны, alter ego автора, а с другой — воплощение абсолютного зла. Для авторов фильма она тоже некая абстракция, символ судьбы, от которой не уйдешь, или, если угодно, символ человекоядной Родины-матери. Правда, режиссер-дебютант Антон Борматов под обаяние героини тоже, видимо, подпал, так что продюсерская работа велась в основном по линии борьбы с соплями и лирикой, со всем, что могло вызвать малейшее сочувствие Чужой. Тем не менее по сравнению с книгой фильму все равно не хватает отмороженности, и снявшаяся в главной роли Наталья Романычева играет не скользкую рептилию, не «голимую устрицу», как ласково называет ее Адольфыч, а нечто более одушевленное, и иногда в повествование все-таки вкрадывается нота из блатных романсов про Мурку в кожаной тужурке. В киноверсии Чужая, конечно, все равно абсолютно аморальна, хладнокровна и очень опасна, но и уязвима тоже — более уязвима на экране, чем на бумаге, где конец ее обойден суровым молчанием, да так ловко, что сразу и не поймешь: угандошил все-таки Миледи последний оставшийся в живых мушкетер с волыной или, может, гадина опять вывернулась, прогрузила всех и ускользнула.

Принципиальная разница между фильмом «Чужая» и литературным источником, наверное, в том, что книга написана настоящим бандитом, а кино по ней снято интеллигентными людьми, из которых тоже могли ыполучиться неплохие бандиты, однако судьба так распорядилась, что им приходится любоваться бандитской эстетикой больше со стороны. Но думается, что в целом Адольфыч скорее одобрил бы получившуюся из его road action стилизацию под начало 1990-х с очень удачно подобранными бандитскими харями, ранее в кино не засвеченными, и отличным первым кадром, сразу задающим правильное настроение, когда четверо бандитов, стоя черными кожаными спинами к камере, разглядывают могильные венки, сливающиеся в веселенький жизнерадостный фон.

кадр из фильма чужая

Виктор Топоров: Самка бандита-богомола

Газета «Взгляд», 21 июня 2008
В московском «Крыму», что возле ЦДХ, на III книжном фестивале, состоялось явление Владимира «Адольфыча» Нестеренко окололитературному народу. Киевская Гюльчатай, наконец, показала личико.

Лет пятнадцать назад в столовой Дома творчества «Переделкино» я месяц просидел за одним столиком с главным на тот момент автором бандитско-милицейских саг. Оказался он милейшим и тишайшим человеком далеко не брутальных внешности и повадок. Водки не пил, изъяснялся грамотно, в конце плотного завтрака с аппетитом уминал глубокую тарелку манной каши, просил – и иногда получал – вторую. По легенде же он был не то киллером, не то, как минимум, рэкетиром-каратистом.

У «Адольфыча» легенд несколько – и его хулиганский ЖЖ тому порукой. Все они, не больно-то согласуясь друг с дружкой, входят в авторский литературный проект.

Литературно-кинематографический, если точно. Оба его главных на данный момент произведения – киносценарии: «Чужую» уже реализуют, а «Огненное погребение», которое писатель представлял на фестивале, и вовсе написано по заказу знаменитого продюсера Сергея Сельянова.

Пишут об «Адольфыче» (если отвлечься от совсем недавнего минискандала в ЖЖ) на удивление адекватно.

Поклонники отмечают достоверность мира «бандитских девяностых», каким тот предстает в обоих сценариях и в пригоршне рассказов (вошедших в сборник «Огненное погребение»), динамичность и, вместе с тем, детальную проработку сюжетов, мастерскую лаконичность письма, умело переданный (или придуманный) криминальный метаязык, англосаксонскую эмоциональную сдержанность, и, конечно же, безысходность мировоззрения – в равной мере стоического и цинического.

Противники – а таких в литературной среде не в пример меньше – иронизируют не столько над самим писателем и его творчеством, сколько над непуганой столичной тусовкой (в которую сами же и входят), с мазохистским восторгом реагирующей на то, что ее наконец-то по-настоящему напугали.

«Мы плохо себя ведем, и за это нас надо наказать!»

Плеткой?

Бейсбольной битой по пяткам?

Или сразу «Адольфычем»?

Прочитав рассказы, вошедшие в сборник, я нашел в них несомненное сходство с бабелевскими; однако, обратившись к прессе, обнаружил, что и это сравнение уже проведено.

Правда, насколько я понял, речь у моих предшественников идет главным образом об «одесских рассказах», тогда как мне самому малая проза «Адольфыча» напомнила, прежде всего, «Конармию».

В «Национальном бестселлере» писатель чуть было не вошел – и очень жаль, что не вошел – в шорт-лист. И, опять-таки, члены Большого жюри, даже не отдавшие «Огненному погребению» своего голоса, были во внутренних рецензиях (многие из которых можно найти на сайте премии) разумно комплиментарны.

Вот как, в частности, высказался будущий триумфатор (и член Большого жюри) Захар Прилепин:

«Адольфыч написал книгу потрясающую. Если бы у меня была возможность ставить не две, а четыре оценки, я бы, безусловно, проголосовал за Нестеренко (и за Рубанова ещё).

Совершенно замечательное умение делать сценарии увлекательными настолько, что классических канонов роман кажется по сравнению с этими текстами медленным и чрезмерным. «Огненное погребение» не хуже, чем предыдущая «Чужая» – Адольфыч обладает чуть ли не абсолютным, звериным зрением – всякий герой, даже случайный, у которого пять реплик всего, выписан идеально, его сразу видишь и слышишь».

А вот, впрочем, и упрек – от петербургской поэтессы-хулиганки (из-за ее стихотворения полгода назад закрыли целый журнал; круче нее во всем городе только автор сборника «Zaeblo» Наташа Романова) Ирины Дудиной:

«Читаешь – иногда думаешь, как точно и верно написано, иногда – типа, смеёшься, иногда хочется блевануть, иногда совсем становится не смешно, а отвратительно, после рассказа «Запакованный» захлопываешь книжку, хочется пойти в милицию и попросить, чтобы бандитов посадили, наказали, уничтожили, ибо это уже так бесчеловечно, так унизительно для человеческого достоинства, так запредельно, так уже совсем не смешно, а «Адольфыч» хохочет над этим… Нет у «Адольфыча» и его издателей чувства меры, иногда жестокость – это уже не искусство, а садистская мерзость и гадость».

Со мной же недавно произошла и вовсе курьезная история. Просматривая на DVD с некоторым опозданием дошедший до нас фильм Эрика Изона «Путешествие на край ночи» (2006), я не раз и не два ловил себя на мысли: сценарий «Адольфыча»!

Разумеется, это было не так – и так быть не могло.

Действие американского фильма (ничего общего не имеющего с одноименным романом Луи-Фердинанда Селина) разворачивается в бразильском мегаполисе Сан-Пауло. Пожилой содержатель публичного дома и его сын, оба американцы, пытаются сбыть чемодан героина наркодилерам из черной Африки. Вернее, каждому из них хочется в одиночку наложить руку на миллион евро (цена предполагаемой сделки).

Оба влюблены в бывшую проститутку – жену отца, любовницу сына и мать ребенка, отцовство которого более чем сомнительно. Оба не останавливаются перед убийством. Оба прибегают к услугам слепого колдуна, отличающегося стопроцентной точностью прорицаний (как мать полуцыганки Любы – в «Огненном погребении»). Обоих шантажирует, требуя половинный откат, «плохой полицейский».

Русский след в фильме тоже есть – но не слишком сильный. Чемодан с героином достался держателям борделя от «правильного пацана» из России, застреленного ревнивым сутенером подруги прямо в койке. Русского (или украинского, с поправкой на местожительство «Адольфыча») акцента куда больше.

Вот честный африканец, мечтающий выучиться на экономиста (в борделе он уборщик), бесстрашно проведя переговоры с наркоторговцами, уносит означенный миллион евро – и, уже подойдя к машине, становится жертвой налетчиков-наркоманов, отбирающих, оглушив его, мобилу и сдуру брезгующих чемоданом с деньгами.

Вот он же, спеша известить хозяина о невольном опоздании, пытается позвонить из телефона-автомата где-то возле головокружительных и ослепительных небоскребов – но ни один автомат не работает. Кроме, разумеется, «Калашникова», который, напротив, функционирует безотказно.

В фильме (стильном триллере, как его характеризует кинокритика) порок и преступление лишены моральной окраски; они естественны как сама жизнь; жизнью они, строго говоря, и являются.

Но не только это. Персонажей «стильного триллера» – точь-в-точь как героев «Огненного погребения» и «Чужой» («Адольфыч» упорствует в назывании их именно героями) ведет по жизни Рок, ведет древнегреческий фатум и ведет именно и только туда, куда и герой, и участник хора («Настоящая трагедия заканчивается гибелью не героя, а хора» – Иосиф Бродский) обречены прийти – к смерти.

Впрочем, все мы там будем, не правда ли?

Бандитов героями сделали киношники. Влюбленных бандитов – Бонни и Клайда. Бандитов, занимающихся убийством как бизнесом (и наряду с бизнесом), – трех «Крестных отцов». Бандитов, живущих чередой нескончаемых преступлений как праздником, который всегда с тобой, – в фильме «Однажды в Америке» или в доморощенной «Бригаде».

«Бригаду» и «Бумера», кстати, неизменно упоминают и в связи с «Адольфычем». В том плане, что и та, и другой, разумеется, отдыхают.

Неожиданным образом смыкаются сценарии «Адольфыча» и с лучшими (ранними) романами Джона Ле Карре. Правда, «шпионы со слезой» у Ивана Квадратного (как однажды удачно пошутил Василий Аксенов) – люди чести; но ведь таковыми же считают себя и мафиози, не правда ли? Герои Ле Карре и «Адольфыча» неуязвимы, как Ахиллес, – и подрываются они на одном и том же минном поле: на иррациональном любовном влечении.

Только у англичанина предмет такого влечения – это стерто-красивая и безвольно-беззащитная женщина (в живых ни она, ни ее любовник не остаются никогда), а у киевлянина – бандитская femme fatale.

Самка богомола

Из бандита, конечно, тот еще богомол, но тем не менее.

«Огненное погребение» вполне могло бы называться «Чужая-2»: и там, и тут самка богомола пожирает самца (самцов). Хотя и оригинальное название, особенно, если его перевести на английский – The Pyre – весьма недурно.

Лишь досмотрев «Путешествие на край ночи» до конца, я окончательно уверился в том, что сценарий фильма написан все-таки не «Адольфычем». Он никогда не оставил бы в живых (да еще с деньгами) хотя бы одного персонажа, а тут сразу трое! Мужчина, женщина и ребенок, просто обреченные на то, чтобы в дальнейшем зажить единой счастливой семьей.

К бандитам своим «Адольфыч» безжалостен, как Варлам Шаламов; тот отказывал им в праве на жизнь, этот – в шансе на выживание.

Личико киевской Гюльчатай мне не очень интересно. Писатель он, несомненно, от бога. Ну, или от дьявола – в литературе с этим никогда не разберешься на все сто процентов.

А вот будущая кинематографическая судьба сценариев «Адольфыча» любопытна и, вместе с тем, загадочна. Сценарии-то самоигральные – и от режиссера, казалось бы, не требуется ничего, кроме элементарного профессионализма. Главная проблема связана с подбором исполнителей, иначе говоря, с кастингом.

Потому что заигранные и замыленные «Гоши» с «Сережами» и, в лучшем случае, с «Володями» (а именно этого требует «касса») не то чтобы не потянут, но, напротив, перетянут одеяло на себя – и это непременно обернется фальшью. Хотя бы потому, что каждый из них «умирал» и «воскресал» на экране в бандитско-антибандитском образе не один десяток раз.

А «новые лица» (даже если они откуда-нибудь возьмутся) должны успеть запомниться и понравиться публике за то недолгое экранное время, которое отпущено каждому из них перед «гибелью». И оказаться при этом достоверными.

Такая достоверность (на сходном материале) удалась в последний раз создателям сериала «Зона». Но там было, где разогнаться, – пятьдесят серий, да и актеры тамошние уже давным-давно растащены и, в свою очередь, «замылены» создателями других сериалов.

Ну и артистки. «Чужая» и «Чужая-2» (Люба) сходны только функционально, как две самки богомола, а вообще-то это два противоположных характера – и одной актрисе их, скорее всего, не сыграть.

Но откуда взять хотя бы одну?

Бандитскую Елену Прекрасную с колдовскими чарами, настоянными на кокаине и клофелине?

Есть такой подзабытый литературный жанр – пьеса для чтения. Скажем, «Бердичев» Фридриха Горенштейна.

Не исключено, что произведениям «Адольфыча» суждено (или подобает?) остаться сценариями для чтения.

А фильм прокрутит у себя в голове читатель.

Уже сходивший на фест к Гаврилову полюбоваться живым «Адольфычем».

Или этой возможностью проманкировавший.

Отзывы

кинозрителей
Casspir

Как -то не понятно, почему девицу, подставленную вором и затем им же и приговоренную, выдают за зло космического масштаба. Злющие бандюки, значит,»молодцы и братва», а она. «нерпа и тварь конченая». Если в книге об этом больше, то до зрителя это «больше» не дошло. Почитаем. Но Романычева- кинозвезда без оговорок. браво.

Damos

Фильм напоминает мне 90-х события…Очень хороший,в своём жанре!!!Оценка 5!Смотреть только Реальным Пацанам!!!

san

хороший фильм, реалистично сделан, такие нечасто выпускают тем более у нас. Надо книгу прочесть.

Общее впечатление о фильме:

 Хороший фильм
 Средний фильм
 Плохой фильм